Комментарии от Кенже ТАТИЛЯ
Внешнеполитическая активность президента Казахстана К.-Ж. Токаева, особенно в последний квартал уходящего года, предмет пристального внимания как в зарубежье, так и внутри страны. Есть моменты и «домашней» критики со стороны его оппонентов. О причинах такого явления такого рода подходов рассуждает наш сегодняшний собеседник – журналист и профессиональный историк Кенже ТАТИЛЯ.
— Чем можно объяснить тот факт, что активность президента Токаева на внешнеполитическом направлении подверглось довольно заметной местами критике его оппонентами внутри страны? А не только, допустим, из той же России, где чуть ли не днями состоялся государственный визит президента РК в РФ…
— Да, вопрос достаточно обоснованный. Но должен заметить, эпизоды критики внешнеполитической активности президента Токаева именно в родных пенатах исходят в большей мере от тех, кто и без того (в принципе) критикует его, и, действующую власть в целом. И такой подход, который лично я считаю односторонним, служит удобным инструментом для выражения более широкой критики внутренней политики на фоне, допустим, имеющихся социально-экономических проблем, прежде всего связанных с инфляцией, роста цен на услуги и налоги.
— А Вы можете все таки подробнее обрисовать причины такой, порой иррациональной критики?
— Могу…
Во-первых, оппоненты нередко рассматривают активность Токаева на международной арене как попытку укрепить личный политический имидж и легитимность за счёт внешних успехов, в то время как внутри страны сохраняются проблемные моменты — рост цен, социальное неравенство, коррупция, нерешительные, в понимании оппонентов президента, реформы в политической сфере.
Во-вторых, и тут есть своеобразный парадокс, следует четко осознавать, что внешнеполитический курс Казахстана, основанный на многовекторности проистекает из необходимости балансировать между Россией, Китаем, коллективным Западом и странами Центральной Азии. Но это вызывает разногласия среди различных политических и общественных групп. Одни видят в этом утрату национальной самостоятельности и излишние уступки партнёрам, другие — недостаточную решительность в защите национальных интересов.
Таким образом, критика внешнеполитической активности президента Токаева отражает не столько разногласия по поводу конкретных дипломатических шагов, сколько внутренние политические противоречия, а также никем и никогда не отменяемую борьбу за власть и общественное недовольство темпами реформ, которые, так или иначе, или пусть даже символически проецируются на восприятие внешнеполитических шагов главы государства.
— А можно ли сказать, что все усилия президента Токаева в его внешней политике направлены на то, чтобы, говоря образно, застолбить место в будущей геоструктуре мира, которая, по сути, формируется уже сегодня?
— Да, можно утверждать, что значительная часть внешнеполитических усилий президента Касым-Жомарта Токаева действительно направлена на то, чтобы «застолбить место» Казахстана в новой, прямо сейчас формирующейся геополитической архитектуре мира.
В условиях непрекращающейся турбулентности системы международных отношений и процесса ее однозначной трансформации — усиления многополярности, обострения противостояния между глобальными центрами силы и пересмотра принципов международного взаимодействия — Казахстан стремится не быть только лишь объектом внешнего влияния. Но уже становится самостоятельным и признанным субъектом международной политики. В этом контексте внешняя политика президента Токаева характеризуется балансированием между крупными державами и конгломератами (Россией, Китаем, США, ЕС), активным участием в многосторонних форматах (ШОС, ЕАЭС, ООН, СВМДА) и продвижением имиджа Казахстана как ответственного и предсказуемого партнёра.
Тем самым Токаев стремится закрепить за Казахстаном статус «регионального моста» и площадки для диалога Востока и Запада, Севера и Юга. Это — планомерная стратегия долгосрочного позиционирования, нацеленная на то, чтобы в будущем миропорядке Казахстан не оказался на периферии, а занял устойчивое и уважаемое место в новой геоструктуре, где ценятся посредничество, стабильность и способность проводить сбалансированную политику.
— С этой точки зрения, насколько рационально и оправданно включение Казахстана в процесс соглашения Авраама, особенно в контексте трагических событий на Ближнем Востоке?
— Пожалуй это самый сложный вопрос.
С одной стороны, соглашения Авраама можно признать шагом в правильном направлении в процессе нормализации отношений между Израилем и рядом арабских стран. Они открывают путь к новому формату сотрудничества, но в то же время вызывают споры и критику, особенно из-за долгие годы нерешаемого палестинского вопроса.
Если рассматривать возможность участия Казахстана в этом процессе, можно выделить как плюсы, так и риски. С одной стороны, это могло бы укрепить международный имидж страны, улучшить отношения с США и государствами Персидского залива, привлечь инвестиции и технологии. Казахстан также мог бы подчеркнуть свою роль посредника и сторонника диалога между различными цивилизациями.
С другой стороны, участие в соглашениях Авраама несёт серьёзные политические и моральные риски. В исламском мире эти соглашения воспринимаются как отход от поддержки палестинцев. Для Казахстана, который стремится сохранять баланс и придерживается многовекторной политики, это могло бы вызвать неоднозначную реакцию как за рубежом, так и внутри страны.
После недавних трагических событий на Ближнем Востоке, особенно в Газе, такое участие выглядит ещё более дискуссионным. Потому что оно может восприниматься как поддержка одной из сторон конфликта.
Поэтому включение Казахстана в процесс соглашений Авраама сложно оценить как однозначно рациональный шаг. Наверное, более разумно сохранять нейтралитет и продолжать выступать за продолжение усилий по поиску путей для разрешения накопившихся проблем в этом регионе. Такая позиция поможет Казахстану оставаться уважаемым и надёжным партнёром как для исламского мира, который сам по себе неоднозначен, так и для Запада.
— Спасибо за подробные ответы.
Редакция Дни.Азия
