Обзор самого свежего казахстанского кинофильма «Жетi қарақшы». В конце октября завершился его прокат в кинотеатрах Казахстана…
«Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право». Клайв Стейплз Льюис
Казахстанская киноиндустрия не самая крупная, если сравнивать, допустим, с той же соседней Россией. Но она есть и она, безусловно, развивается. Пусть не семимильными шагами, но вполне себе динамично. Если же говорить о постсоветском пространстве, то казахстанская киноиндустрия на сегодняшний день занимает одно из лидирующих мест, уступая по объемам рынка и кассовым сборам разве что России. В центральноазиатском же регионе Казахстан стал однозначно культурно-экономическим флагманом, поскольку местная кинопродукция в прокате местами уже конкурирует на внутреннем рынке с зарубежной. А также довольно активно и успешно экспортируется за рубеж, в том числе, через современные «диджитальные» платформы. И еще один аспект: неуклонно ставятся рекорды по финансированию новых кинопроектов.
Так, например, на широко демонстрировавший по кинотеатрам страны фильм «Жетi қарақшы»* («Семь разбойников») потрачен очень солидный бюджет. Только негосударственных вливаний на 720 миллионов тенге (то есть свыше полутора миллиона долларов). Это один из рекордных показателей не только для Казахстана, а в целом для всей Центральной Азии. Одним словом – это настоящая новая веха в истории казахстанского кинопроизводства. Но, наверное, только с точки зрения потраченных… на его создание денег. Потому что назвать его эпохальным или выдающимся во всех других смыслах, довольно затруднительно.
Здесь уместно заранее заметить, что если подходить по Шкловскому, то есть «по гамбургскому счету», иного результата здесь ожидать и не следовало бы. Не менее странным выглядит и то, что щедрые спонсоры, креаторы и вдохновители данного проекта не смогли заранее просчитать проблемы этого фильма, которые кроются, прежде всего в самой идее-фабуле этого а-ля исторического экшн-истерна. О чем речь? И у них явно не оказалось поблизости объективного критика, настоящего профессионала, точнее целого ряда специалистов своего дела – начиная от гафера и заканчивая профессиональным (маститым) историком эпохи социализма. У фильма, укажем заранее, оказались явно слабые (по некоторым вопросам просто крайне слабые…) консультанты.
Итак, переходим непосредственно к фильму, который выстроен, как подчеркивается создателями, спонсорами и целым рядом благожелательных рецензентов: в жанре альтернативной истории. Кстати, достаточно редкий прием в казахстанской кинематографии как таковой. Многие сразу отметили, что режиссер Куаныш Бейсек, прославившийся своим музыкальными клипами и другими киноработами, пошел по пути Квентина Тарантино (фильм «Бесславные ублюдки»), решив художественно «переписать» («переиначить»?) историю «закрытия» Семипалатинского ядерного полигона. Того самого, на котором испытывалось – в эпоху исторического противостояния двух сверхдержав США и СССР – оружие массового поражения. Однако именно в создании убедительного альтернативного образа мира уже далекого 1978 года критики и зрители старшего поколения усмотрели просто зияющие ошибки и несоответствия. «Бесславные ублюдки» как некий сюжет, кусок истории, пусть и вымышленной, т.е. «альтернативной», в этом отношении смотрелся куда органичнее со всех точек зрения. Да и сюжет был сам по себе отнюдь не плоским, и актеры показали ту магию игры, которая захватывает зрителя, и он уже не держит даже на кромке сознания тот факт, что это, в общем-то, все-таки «альтернативная «хистори».
Накануне проката немало рецензентов уже заранее предвосхищались актерским ансамблем, но то геройство и физические усилия, которые вынуждена была по сюжету демонстрировать диверсионная группа, состоящая из людей, частью юных и частью уже поживших, прописана совершенно схематично. Единственное, что их всех объединяет, так это жизнь «вне закона», так как все они банальные преступники. Заметим, преступники той, еще советской эпохи. А это очень важная деталь, которая оказалась одной из самых, по факту, фальшивых.
Вдумчивому зрителю трудно сопереживать персонажам хотя бы потому, что их внутренние мотивы и личные истории раскрыты слабо, хотя достаточно смачными мазками: боксер, два смышленых джигита и дерзкая девушка. Плюс два взрослых мужика, один из которых – глухонемой специалист подрывного дела и ас-водитель (видимо, угонщик автомобилей), он же «ходячее СТО». Все шестеро из криминала. К которым потом, по ходу фильма, присоединяется «чекист», сумевший в начале фильма быстро убедить их «послужить Родине». За амнистию по делам минувших дней. Кстати, зумеры (из числа кинозрителей), наверное, не знают этого термина, «чекист» но на всякий случай вспомним – это офицер спецслужб (КГБ КазССР). При этом в фильме не указываются название его «конторы», регалий и т.д. Но зато спецзадание ему дает не абы кто, а сам первый секретарь ЦК Компартии Казахстана, трижды Герой Социалистического Труда Динмухамед Ахмедович Кунаев. Лично! К этой детали, претендующего на регалии новейшего казахского фильма и одновременно на категорию блокбастера, мы еще вернемся. Пока же коснемся других сюжетных и чисто «киношных» несоответствий относительно той сверхзадачи, что артикулировалась в вводной части к новому фильму, и которая была громко и даже победоносно заявлена, накануне его проката, в рамках довольно мощной рекламной кампании.
Как оказалось, довольно динамично выстроенный «супергеройский муви» не смог скрыть бросающиеся в глаза даже не швы, а целые разрывы. Они всплывают именно, между альтернативным воплощением далекой эпохи, в котором чрезмерно много современного вайба и той, реальной эпохи, от которой так или иначе отталкивается это киноповествование. Герои мыслят, разговаривают и ведут себя, как персонажи именно из двадцатых годов XXI века. Это достаточно важное и принципиальное замечание, если учесть, что как сухо писала пресса: «Сюжет ленты разворачивается в 70-х годах прошлого века. Семь преступников решают объединиться ради того, чтобы спасти мир. Они хотят помешать испытаниям особенной ядерной бомбы на Семипалатинском полигоне. Это мощное оружие угрожает всему человечеству». Поэтому в этом смысле фильм как-то уж слишком напоминает динамичный клип или нарезку из соцсетей, нежели полноценный художественный фильм. Потому что персонажам, не хватает (ну совершенно!) даже толики той аутентичности, свойственной молодежи, вступившей на преступный путь, конца 70-х. При этом создатели фильма совсем уж злоупотребляют архивными кадрами и музыкальным сопровождением, тем самым вредя динамике повествования, а местами просто отвлекая от основной сюжетной линии. Одним словом, в фильме присутствуют как откровенные исторические ляпы, так и банальные несоответствия эпохе. А также спорный подбор некоторых актеров под их роли и сам поведенческий код их героев. То есть можно спокойно говорить не только об исторических несостыковках (это еще мягко говоря), но и об явном мискасте (от англ. мiscasting).
Теперь подробнее не просто о явным переизбытке документальных хроникальных кадров, а ее тотальном несовпадении с той «хроникой», внутри которой происходит, собственно, само действие фильма. Несколько раз зрителю показывают фрагменты выступления Олжаса Сулейменова на собрании Союза писателей КазССР в последний зимний день 1989 года. Это когда вместо чтения своих стихов (кстати, это было запланированное мероприятие) знаменитый поэт, неожиданно для всего мира, зачитал обращение с требованием остановить испытания на Семипалатинском ядерном полигоне. А уже осенью того же года состоялся сход мирных жителей в селе Караул (Абайский район), расположенном в непосредственной близости от Семипалатинского полигона. Поводом послужил подземный ядерный взрыв мощностью 75 килотонн, произведенный 19 октября, который в итоге оказался последним в истории полигона.
После чего, в ответ, вставший во главе созданного впервые в Казахстане гражданского движения «Невада-Семипалатинск» Олжас Сулейменов вывел людей на массовые несанкционированные митинги, требуя окончательного закрытия Семипалатинского ядерного полигона. Включая выезд активистов протестного движения в Семипалатинскую область. Именно там, в время масштабного собрания у подножия священной для казахов возвышенности Караултобе (где прошло детство Абая Кунанбаева) родилась официальная эмблема движения – открытая ладонь, останавливающая взрыв…
По древней степной традиции каждый участник схода принес с собой по камню, из которых мирные жители и гражданские активисты насыпали рукотворный курган в знак протеста против ядерного безумия. Движение «Невада-Семей» стало одной из первых успешных массовых экологических и общественно-политических инициатив на территории доживающей свой век державы – СССР. В рамках этой же кампании в мае следующего, 1990 года, в селе Караул прошел еще один крупный митинг, но уже международного масштаба и так же под предводительством Олжаса Сулейменова. Движение собрало более двух миллионов подписей, а 29 августа 1991 года президент Нурсултан Назарбаев подписал исторический указ о закрытии Семипалатинского ядерного полигона. А через полгода канул в Лету и Советский Союз.
Такова реальная история. И на ее фоне рецензируемое кинополотно, в отличие от тех же «Бесславных ублюдков», абсолютно не соответствует термину «альтернативная история». Это что-то иное. В американском фильме на сюжетную канву в свете реальных событий Второй Мировой войны, нет никаких косых взглядов. В то время как создатели «Жетi қарақшы» (равно как и их вдохновители-спонсоры?) буквально вторгаются и в подлинную историю, и в реальную политику. Более того, зачем смешиваются календарные даты? А зачем и почему вдруг «киношный» Динмухамед Кунаев, без каких-либо на то оснований и полномочий, дает в высшей степени опасное и секретное, по сути антигосударственное (ведь Советский Союза еще в зените своего могущества) задание действующему офицеру? А ведь транспортировку ядерного заряда в Казахстан курирует лично Леонид Ильич Брежнев – главный коммунист страны под названием СССР, по сути, ее верховный правитель и… прямой шеф Кунаева! А как тут не вспомнить, что их в реальности связывали теплые приятельские отношения?! Но вернемся к киношному приказу. Зрителю понятно без лишних слов: если что-то пойдет не так, офицер обязан будет уничтожить иностранного специалиста и обезвредить изобретение «сумрачного гения» из ГДР (а если понадобится, то и нанятых в сложную операцию уголовников…). Сам по себе этот эпизод, даже ради «альтернативной истории» (!) выглядит фантасмагорией и теперь, видимо, зияющей вершиной казахстанского «альтернативно-исторического» кинематографа…
Но давайте досмотрим фильм до конца и обратим внимание на антагониста Д.А. Кунаева и врага всех казахов, выступающего в лице ученого-разработчика ядерного оружия, везущего свое детище в степи Восточного Казахстана, чтобы там взорвать. А помимо своего изобретательства и познаний в ядерной физике и прочего, он заодно подготовлен как инструктор Fallschirmjägerbataillon „Willi Sänger» (разведывательно-диверсионный спецназ Вооруженных сил ГДР). Эдакий сплав научно-изобретательского гения и умения обращаться с огнестрельным оружием, а также владения навыками ближнего рукопашного боя. К тому же Ганса фон Шнайдера (кстати, этот один из самых убедительных персонажей, ярко сыгранный актером Винценцем Кифером) сопровождает едва ли не целый батальон вооруженных до зубов солдат. Вся эта бригада лихих парней пересекла на своем «бронепоезде» Польшу (ПНР), Украинскую ССР и РСФСР, чтобы оказаться в КазССР (короткая геополитическая справка той эпохи для миллениалов и зумеров). Они были в пути, но впереди их ждал «сюрприз» в виде удалой семерки главных героев. И сражаться с этими героями-уголовниками пришлось не на жизнь, а на смерть. Причем как немцам, так и «своим», тогда еще советским военнослужащим. Главные герои фильма, разумеется, не щадили ни немцев ГДР (?!), ни «своих» (?!). Впрочем, здесь логика прослеживается: помимо офицера, выполняющего волю первого лица республики, в отряд же входили бандиты («қарақшы» в переводе с казахского – разбойники). А ведь им пообещали преференции, полную секретную амнистию, что подпитывало их очевидную неприязнь к любым людям в любой военной форме. Такой вот «захлест».
Итак, события этой «альтернативной истории» разворачиваются в конце 1970-х годов. Реальную борьбу за закрытие полигона и последующий распад СССР отделяют от экранного вымысла ровно 13 лет (к слову, один цикл «мушель» в древнем казахском летоисчислении равен 12 годам). Стоит ли ожидать сиквел о судьбе выживших героев (без чекиста, его настигла смерть)? Например, с рассказом о суверенной истории Семипалатинской области, которая наконец избавилась от ядерных испытаний? После чего, однако, уже 3 мая 1997 года область была …упразднена (ее «воткнули» в состав Восточно-Казахстанской области)! И регион восстановил свой былой статус спустя лишь 25 лет. А именно: 8 июня 2022 года область была воссоздана в прежних административных границах под новым историческим названием – Абайская. С центром в городе Семей (былой Семипалатинск). А ведь борьба за возвращение статуса городу и области могла бы сама по себе стать по-настоящему интересной и правдивой… киносагой. Ведь ни для кого не секрет, что казахам очень близка территориально-региональная, родоплеменная сплотка. Все бы семипалатинцы раскупили билеты на такое «территориальное» кино.
Но вернемся к непосредственно к кинофильму «Жетi қарақшы». Здесь налицо диспропорция усилий и результата. Это тот случай, когда пиар, шумиха и вложенные ресурсы оказались несоизмеримо больше итогового художественного эффекта, потому что сами сценарные решения не захватывают воображение, то есть не отрывают сознание от Real history и Real politics. Ведь в памяти зрителя всегда остается конечный результат, сильные эмоции, творческий выхлоп, а не назойливая информация о рекордно «жирных» бюджетах кинематографистов, о которых судачат в медиа-сфере… И в чем все-таки видится промахи обозреваемого кинофильма? Экшн – не экшн, но фильм так или иначе касался истории, определенных исторических обстоятельств. Однако в титрах не были замечены, допустим, какие-то консультанты по исторической части, которые обычно привлекаются к работе над фильмами, где есть конкретные отсылки в далекое прошлое. Возникает резонный вопрос: а для чего они были нужны? Ведь создатели-творцы фильма божились, подчеркивали, что фильм не отображает настоящую историю, хотя приводили документальные кадры, называли конкретные исторические фамилии. Какой-то «воляпук».
Теперь возьмем главный контрапункт кинокартины: фантасмагорический сюжетный ход с привлечением фигуры Д.Кунаева и его приказа некоему офицеру КГБ КазССР, с чего собственно, завертелся весь этот сюжет сюрреалистической киноленты. Компетентный консультант быстро бы объяснил юным кинематографическим талантам следующую диспозицию – вряд ли пусть даже Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана был вправе отдавать такой прямой и недвусмысленный приказ. Да, служба госбезопасности, в лице их главного, председателя Комитета КГБ КазССР, безусловно, была призвана давать справку первому руководителю республики о внутреннем состоянии общества, и др. информации. Но сам-то глава ведомства, напрямую и строго единолично подчинялся только своему начальству, т.е. общесоюзному Председателю (Центральный аппарат КГБ СССР находился в Москве на Лубянской площади, в советское время – площадь Дзержинского). Ну а тот, в свою очередь высшему союзному политическому центру в лице Генерального секретаря ЦК КПСС (на тот момент Л.И. Брежнев). А по фильму Брежнев заявляется прямо на полигон. А вот это уже конкретная «клюква». В фильме так или иначе подчеркивается, что действо на экране происходит в конце семидесятых годов, тогда как антиядерный шторм, который затеяла общественность республики во главе с О.Сулейменовым – календарно это конец 80-х и начало 90-х. А сюжет и кинохронику монтируют в одно целое.
Думаю, сильно не ошибемся, если в заключение выведем такой вердикт. Сознание части зрителей, принадлежащей к поколению казахстанцев 55-и и выше – этот фильм может отпечататься только как образчик… ненормативной фантастики, сродни фильму некоего Бората.
——————————————————————-
* «Семь разбойников» (каз. Жеті қарақшы) – в казахской фольклорно-мифологической традиции – это образное персонифицированное название созвездия Большой Медведицы. Этот концепт тесно переплетен со степным бытом, скотоводческой культурой и древними астральными мифами (астронимами), зафиксированными в народных сказках, преданиях и эпосе
