Новость о том, что Узбекистан уже думает о второй атомной станции, интереснее, чем кажется. Первая ещё не работает, собственно, она только строится, а в Ташкенте уже считают, сколько электричества понадобится дальше.
Это хороший признак. Не потому, что атомная энергетика сама по себе делает страну развитой. Не делает. Можно построить АЭС и остаться бедным. Но обычно государства начинают искать новые мощности тогда, когда электричества уже не хватает, заводы стоят, сети задыхаются, а инвестор спрашивает, кто ему возместит простой. Узбекистан, похоже, пытается пройти этот участок наоборот: сначала создать запас энергии, потом на него посадить новую промышленность.
У них вообще постепенно складывается довольно опасная для соседей комбинация. Опасная не в военном смысле, конечно, а в конкурентном. Почти сорок миллионов человек, высокая рождаемость, молодое население, большой внутренний рынок, привычка работать, довольно крепкая мелкая торговля, производство, сельское хозяйство, плюс государство, которое явно решило тащить страну вверх не только за счёт хлопка, золота и газа. Теперь к этому добавляется большая энергетика.
Для промышленности электричество вообще важнее большинства вещей, которые принято обсуждать на инвестиционных форумах. Можно сколько угодно рассказывать про льготы, особые зоны и прекрасный деловой климат, но если у тебя завод зимой вырубается вместе с районом, инвестор второй завод уже не поставит. Мирзиёев это, судя по его заявлениям, прекрасно понимает. Предприниматель сначала спросит не про красивые презентации. Он спросит: сколько стоит киловатт и будет ли этот киловатт завтра утром.
Узбекистану электричества уже мало. И это, кстати, не обязательно плохая новость. Потребление быстро растёт там, где меняется сама жизнь. Люди покупают кондиционеры, холодильники, строят дома, открывают магазины, мастерские, цеха. Города становятся больше. Заводы начинают работать в несколько смен. Электротранспорт, дата-центры, химия, металлургия, стройматериалы — всё это жрёт огромное количество энергии. Бедная аграрная страна много электричества не потребляет. Индустриальная потребляет страшно много.
Поэтому атомная станция здесь интересна прежде всего как часть будущего промышленного контура. Солнечные станции Узбекистан тоже строит, ветер развивает, газ у него есть. Но большая промышленность любит стабильность. Печь нельзя останавливать потому, что зашло солнце. Химический комбинат тоже. Большая базовая генерация в такой экономике рано или поздно всё равно понадобится.
Но главный ресурс Узбекистана, конечно, не уран и не реакторы.
Главный ресурс — люди.
Их много. С каждым годом больше. Для государства это подарок только при одном условии: если оно умеет этих людей занимать. Иначе демография очень быстро превращается из преимущества в головную боль. Молодому человеку нужно где-то работать, где-то жить, кормить семью, растить детей. Если работы внутри страны нет, он уедет. В Россию, Казахстан, Корею, куда получится. Узбекистан десятилетиями экспортировал не только хлопок и золото. Он экспортировал собственную рабочую силу.
Сейчас у него появляется шанс поменять эту модель.
Настоящий промышленный рывок начнётся не тогда, когда узбекские рабочие перестанут ездить в Россию. Он начнётся тогда, когда самому Узбекистану понадобится чужая рабочая сила.
Вот тогда можно будет сказать, что страна действительно перешла в другое состояние.
Причём человеческий материал для этого есть. И здесь можно сколько угодно бояться слова «национальный характер», но очевидные вещи отрицать тоже смешно. Узбеки умеют работать. Посмотрите на них в Казахстане, России, Корее, Турции. Они торгуют, строят, выращивают, готовят, открывают маленькие предприятия, берутся за работу, от которой другие часто отворачиваются, а потом довольно быстро вырастают из наёмного работника в хозяина собственного дела. Это не статистическая категория, но в экономике такие вещи имеют значение. Общество, в котором труд и заработок считаются нормальной добродетелью, стартует с более выгодной позиции, чем общество, где главным социальным талантом становится умение пристроиться к бюджету.
И вот если эту энергию снизу соединить с электричеством, дорогами, промышленной политикой, образованием и капиталом, получается уже совсем другая история.
Узбекистан ведь не самая богатая страна региона. Это важно понимать. У него нет казахстанской нефти, нет нашего масштаба сырьевой ренты, нет нашей территории, нет такого положения на транзите между Россией и Китаем. Более того, география у Узбекистана тяжёлая. Он вообще дважды заперт внутри суши. Чтобы выйти к морю, нужно пересечь минимум две границы. Это огромный налог на любой экспорт.
Но именно отсутствие лёгких денег иногда заставляет государство шевелиться.
Казахстан последние тридцать лет мог позволить себе очень многое. Можно было двадцать лет говорить о диверсификации и всё равно получать нефтяные миллиарды. Можно было проводить форумы, принимать программы индустриализации, менять министров, закрывать программы, открывать новые. Скважина от этого добывать не переставала. У Узбекистана такой подушки нет. Там каждое новое поколение буквально давит на государство снизу: дайте работу.
И это давление может стать двигателем.
Мирзиёевская власть в этом смысле любопытна. Не потому, что она какая-то идеальная. Там хватает коррупции, бюрократии, административного нажима, слабых институтов и собственных очень серьёзных проблем. Вода вообще может оказаться для Узбекистана страшнее дефицита электричества. Но у руководства страны есть одна вещь, которую трудно подделать: желание увеличить масштаб экономики.
Это видно по тому, куда они лезут.
Им мало собственного рынка — ищут экспорт.
Не хватает электричества — строят генерацию.
Не хватает транспортных выходов — пробуют южное направление.
Хотят промышленность — тянут инвесторов и локализацию.
Первая АЭС ещё не закончена — уже говорят о второй.
Можно ошибиться в каждом отдельном проекте. Но общее направление совершенно понятно.
Особенно интересно южное направление. Если когда-нибудь нормально заработает коридор через Афганистан к Пакистану, Узбекистан получит совсем другую географию. Сегодня он воспринимается как страна в центре закрытого материкового пространства. Завтра он теоретически может оказаться между рынками России и Казахстана на севере, Китая на востоке и огромной Южной Азии на юге. Это пока не готовая реальность. Афганистан остаётся Афганистаном. Но сам интерес Ташкента к этому маршруту абсолютно рационален.
И здесь нам в Казахстане стоит смотреть на Узбекистан без привычного снисхождения. Оно ещё встречается: мол, да, людей много, но страна беднее, зарплаты ниже, гастарбайтеров полно. Всё это правда. Только такие фотографии быстро устаревают.
Южная Корея когда-то тоже была поставщиком дешёвой рабочей силы.
Китай был страной велосипедов и деревень.
Турция ещё несколько десятилетий назад выглядела куда скромнее сегодняшней.
История вообще не обязана сохранять нынешнюю табель о рангах.
Узбекистан имеет шанс стать главным промышленным центром Центральной Азии именно потому, что его преимущества совсем не похожи на казахстанские. У нас сырьё, пространство, капитал, транзит, более высокий уровень доходов. У них население, плотность, большой рынок и избыток рабочей силы. Это две разные модели.
И совсем не обязательно, что одна должна уничтожить другую. Наоборот, сильный Казахстан рядом с сильным Узбекистаном мог бы создать в Центральной Азии экономический масштаб, которого здесь никогда не было. Казахстан поставляет металл, уран, нефть, зерно, капитал, логистику. Узбекистан даёт огромный рынок, переработку, труд и массовое производство. Вместе это уже не набор бывших советских республик между Россией и Китаем, а отдельный экономический регион.
Но для этого Казахстану тоже придётся двигаться.
Потому что есть неприятная закономерность. Сырьевая экономика очень долго выглядит сильнее промышленной. Она сразу приносит большие деньги. Один хороший нефтяной проект может дать экспорт на миллиарды долларов. Заводы растут медленно, требуют квалификации, инфраструктуры, рынков, десятилетий накопления компетенций. Зато потом вокруг них возникают поставщики, инженеры, школы, логистика, сервис, собственные технологические цепочки. Нефтяное месторождение истощается. Производственная культура остаётся.
Узбекистан пока только в начале этого пути. Можно всё испортить. Можно набрать слишком много долгов. Можно построить дорогую энергетику. Можно не вытянуть качество образования. Можно получить десятки сборочных производств без собственной инженерии. Можно упереться в воду. Можно задушить частный бизнес чиновником. Никакой гарантии успеха нет.
Но стартовые предпосылки у него сильные.
Молодая страна в демографическом смысле. Большой рынок. Миллионы людей, привыкших работать. Государство, которое явно хочет индустриализации. Рост энергопотребления, новые электростанции. Попытка открыть транспортный коридор на юг. Собственный уран. Растущее национальное самосознание и довольно понятная амбиция быть не периферией чужих экономик.
Поэтому новость о второй АЭС я бы вообще не рассматривал как разговор об энергетике.
Она о другом.
Первая станция ещё не дала стране ни одного киловатта, а Ташкент уже думает, что строить после неё.
Значит, там считают не сегодняшний Узбекистан.
Там считают следующий.
И вот за этим действительно стоит наблюдать.
