На наши вопросы отвечает Эдуард Эдуардович Полетаев — казахстанский политолог, журналист-международник и эксперт по вопросам евразийской интеграции. Он известен своими выступлениями и оценками в казахстанских и зарубежных СМИ, комментируя внутреннюю политику Казахстана, конституционные реформы, выборы и международные отношения.
— Эдуард Эдуардович, вы были школьным выпускником, когда Казахстан стал независимым государством. Чем и как отложились те дни, последующие 90-е? И как вы выбрали именно тот факультет, который окончили?
— Это было довольно любопытное время. При этом не скажу, что сильно интересовался политикой, не до этого было. К тому же в тогдашнем Казахстане процесс вставания на рельсы независимости прошел относительно спокойно, без эксцессов, как, например, в некоторых странах Балтии или Южного Кавказа.
В период перестройки и во второй половине 80-х годов, при Михаиле Горбачеве, школьникам разрешалось работать с 14 лет, если труд был нетяжелый, ограничен по времени и приходился на период без занятий или каникулы. Для подростка это живые деньги, свои. Вот я и трудился то слесарем на заводе, то гидом в бюро международного молодежного туризма «Спутник». Так что на многие общественно-политические перипетии не всегда обращал внимание. Тем не менее, в вуз поступал на политологию, где был относительно высокий конкурс — 7 человек на место, хотя многие слабо представляли, что это за специальность такая. Ее путали с палеонтологией, и даже называли политоложеством. Я исходил из прагматичных соображений — надо было поступить на бюджет, а по предметам, которые надо было сдавать на экзамене — история, география и литература, у меня были хорошие оценки.
При этом я ежедневно потреблял много публицистики, покупал в киосках «Союзпечати» пачку газет, журналы. Еще оказалось, что директор нашей школы-гимназии был избран депутатом Верховного Совета XII созыва, заседавшего с 1990 по 1993 год. Причем по избирательному округу на волне перемен он обошел директора АХБК — крупнейшего предприятия легкой промышленности Казахстана со штатом почти в 10 тыс. человек. Это тогда казалось удивительным, ведь потенциальные сторонники руководителя предприятия заселяли цифровые алматинские микрорайоны, где я тогда жил. К тому же оно было флагманским — здесь был тот же Горбачев, его посещали не только артисты и космонавты, но и довольно часто с визитами международные делегации.
Помню, госсекретарь США Джеймс Бейкер в один из своих визитов в Алма-Ату в 1991 году привез в подарок некоторое количество компьютерных классов. А каждый IBM 286 тогда стоил несколько тысяч долларов, казавшиеся безумными деньгами. И вот один такой класс достался нашей гимназии, и мне удалось поработать на уникальной для республики на тот момент технике. Затем депутатом Верховного Совета уже XIII созыва в 1994-1995 годах стала моя соседка. Уже тогда мне стало интересно, как можно использовать ресурсы власти для развития общества и государства. И я включился в режим усиленного потребления необходимого контента, в котором и пребываю до сих пор, так как мои навыки вроде востребованы. В общем, не сколько я выбирал политологию, сколько она выбрала меня.
«Казахстан за 35 лет Независимости прожил бурную и динамичную жизнь»
— Поколение, чье детство, молодость, отчасти зрелость пришлись на советскую эпоху, например, любит повспоминать о службе в Советской Армии, на флоте, в странах соцлагеря. Ваш призывной возраст выпал на суверенитет… А довелось служить? Если да, то где?
— Да, я служил офицером в Военной академии ВС РК, так тогда уже называлось знаменитое АВОКУ, и, в общем-то, оказался в армии благодаря стечению обстоятельств. На гражданке престиж Вооруженных сил был утерян, и в моем тогдашнем окружении я был чуть ли не единственным, кто надел погоны. Армия, как институт, трудно поддается реформированию в любой стране, и тогда было ощущение, что я на машине времени вернулся на 20 лет назад, в 70-е годы. Но я благодарен полученным урокам, здесь встретилось много патриотов, хороших, добросовестных людей, с некоторыми сослуживцами общаюсь периодически по сей день. Сами Вооруженные силы переживали сложный период: они были созданы на базе соединений, частей и военных объектов бывшего САВО (Среднеазиатского военного округа), получили достаточную материально-техническую базу, но были сложности с недокомплектом личного состава.
Со временем все наладилось, военные образовательные учреждения, в том числе, постарались. Сегодня в условиях геополитической нестабильности на Вооруженные силы возлагаются важные задачи по защите территориальной целостности страны, проводятся модернизация и перевооружение, организовано военно-патриотическое воспитание.
— А какие жизненные моменты запомнились, врезались в память из первого десятилетия Независимости?
— Переход от теоретической перспективы к практическим действиям часто бывает сложным. Преобразования, которые требовались тогда Казахстану, в корне зависели от внутреннего формирования условий и возможностей. А они были весьма ограниченными. Помню, как много людей подались в челноки или частные извозчики, чтобы заработать относительно достойные деньги. И с государством происходило нечто подобное. Властям приходилось искать инвестиции, привлекать команды, формировать управленческие институты, в целом создавать новую управленческую систему. Главное было — не скатиться в пучину конфликтов, поддерживать базовые социальные, экономические и политические функции, не стать failed state — провалившимся государством. И многое удалось, например, организованный криминал 90-х относительно быстро был побежден.
— 15 новых членов ООН, по сути, в 90-е отправились в самостоятельное плавание… Нельзя сказать, что стартовые возможности у всех были одинаковые. Кто, по-вашему, наиболее удачно воспользовался своими преимуществами, допустим, географическими, кто набрал определенную скорость и имеет шансы, скажем так, и развиться, и укрепиться на международной арене во всех направлениях: экономическом, культурном и т.д.?
— У Казахстана, в отличие от некоторых постсоветских государств, уже в 90-х появились планы, стратегии, продуманные экономические цели, стремление к знаниям на фоне понимания сложностей современного мира. Потом появился совершенно новый слой общества — деловые круги, которые уже в первом десятилетии нового века стали бурно расти, добиваясь определенной субъектности, вплоть до выхода на международную орбиту. История показывает, что, хотя власть может подталкивать к решительным действиям, истинное испытание для нее заключается в мудрости, позволяющей различать необходимость и амбиции. А сегодня в мире особенно важно наследие, которое измеряется сохраняющимся миром. Казахстан за 35 лет Независимости прожил бурную и динамичную жизнь, отмеченную многочисленными реформами, которые позволили ему развиваться, перестраиваться и в итоге оставаться на пути стремления к лучшему.
— Как, по-вашему, развивалось экспертное сообщество Казахстана в эти 35 лет? Кого бы вы отметили из коллег? Что составляет золотой запас сделанного в первую десятилетку (90-е годы)?
— Развитие отечественного экспертного сообщества неразрывно связано со всеми сложностями, вызовами и перспективами новейшей истории Казахстана. Еще в конце советской эпохи режим гласности в СМИ потребовал компетентных комментариев, и у журналистского микрофона оказались историки, экологи, общественные деятели, депутаты Верховного Совета. Академическое же сообщество как-то сместилось за борт, да и сегодня далеко не все его представители, к сожалению, активно участвуют в прикладной деятельности по ряду причин. Труд многих кандидатов и докторов наук, профессоров порой не виден за воротами НИИ и вузов.
Тем не менее, актуальная экспертиза получила путевку в жизнь. Ее роль, особенно в 90-х годах, до сих пор не осмыслена и, на мой взгляд, недооценена. В то время не только для власть имущих, но и для широкой общественности многие процессы и тенденции нуждались в компетентном разъяснении. Тогда большую роль сыграли такие организации, как Казахстанский институт стратегических исследований, начавший работу в 1993 году, Институт развития Казахстана, Центрально-Азиатское агентство политических исследований. То есть началась институционализация «фабрик мысли». Сформировали задел такие корифеи, как, в частности, Умирсерик Касенов, Нурболат Масанов, Сабит Жусупов, Арыстан Есентугелов. И уже тогда на данную арену выходили и молодые представители общественных наук с соответствующим профильным образованием. Они и сейчас весьма востребованы, не хочу кого-то выделять отдельно, у каждого свои достоинства и характеризующие компетенции. Да и по программе государственных образовательных грантов, несмотря на приоритет инженерных специальностей, судя по тому, сколько этих грантов было выделено, у страны есть потребность в молодых историках, политологах, социологах. К тому же в Казахстане политологи — не только аналитики и комментаторы, их достаточно много трудится на разных этажах исполнительной власти. В этом смысле Казахстан у меня ассоциируется со страной с подходящим балансом научной теории и практики.
