В Иванове (Россия) в «Интердоме» сегодня, 17 августа состоится показ документального фильма «Советский солдат Джанибек Сулеев» казахстанского журналиста (член Союза Журналистов СССР и РК) Джанибека Сулеева. Зрители — участники образовательной программы Центра международного сотрудничества Минпросвещения России — 58 школьников 12-17 лет из Казахстана и Кыргызстана. В данном интервью автор киноленты рассказал о её истории, значении Великой Отечественной войны для казахского общества, развитии рынка кино и медиа, а также роли русского языка в современном Казахстане.
В данном случае мы публикуем полную версию интервью, которое чуть ранее вышло на российском сайте АrtМoskovia.ru (лого), соответственно, в несколько сокращенном варианте.
— Джанибек, Ваш документальный фильм «Советский солдат Джанибек Сулеев» был снят в канун празднования 75-летия Великой Победы. Что стало главным побудительным мотивом проекта — памятная дата, желание создать хронику эпохи или стремление запечатлеть эпизод семейной истории?
— Всё перечисленное Вами соединилось в одном. Одно вытекало из другого в самой идее. И сказать, какой из этих мотивов, скажем так, превалировал, был наиболее важным, толчковым, — и впрямь сказать трудно. Поэтому надо начать издалека-далёка…
Почему герой фильма, кавалер наград, таких как медаль «За отвагу» и медаль «За боевые заслуги», — мой полный тёзка, и у нас одна и та же фамилия? Он Джанибек Сулеев. И я — Джанибек Сулеев. Только он Билялович, а я — Азатович. Да, мы близкие родственники.
У меня, как и у любого человека, были два деда и две бабушки. Биляла Сулеева, деда по отцу, я не застал, и шансов увидеть его у меня не было. Он был расстрелян в годы сталинских репрессий, в тридцатые годы, до Второй мировой. Я родился у его второго сына Азата в 1962 году. А вот старший сын Биляла — Джанибек, в честь которого, собственно, меня и нарекли, — это он погиб, будучи юношей, у древнего озера Дго в жесточайших боях весной 1943 года в лесах Смоленщины. А первую свою медаль «За отвагу» он заслужил (но не успел получить) за то, что, подобрав винтовку тяжело раненного советского снайпера, он, в свою очередь поразил немецкого. В итоге его подразделение, как гласят документальные донесения, взяло высоту Желтая. Фронт стоял у деревни Шиши, которое было уничтожено и, так, и не восстановилось…
Но на каком фоне протекала довоенная жизнь Джанибека Сулеева? В 20-ые, 30-ые годы у Биляла Сулеева была череда арестов, потому что за ним стелился опасный шлейф, т. к. в канун и сразу после распада Российской империи он состоял в движении, пытавшемся создать казахскую автономию, которое в исторических источниках называется «правительство «Алаш». А ещё отдельно была такая политическая партия — «Алаш-Орда» — к ней мой дед тоже имел отношение… В советскую эпоху эти структуры потом назывались «буржуазно-националистическими». Практически все, кто имел отношение к ним, были репрессированы и большей частью казнены. Но Билял Сулеев сумел, точнее, успел внести свой заметный личный вклад в строительство системы народного просвещения и образования, занимая в ней региональные посты.
Его сын Джанибек Сулеев, разумеется, остро переживал арест и смерть отца, не уживался с отчимом, тоже исторической фигурой, известным литератором, казахским поэтом Ильясом Джансугуровым, который был самым первым секретарём в истории Союза писателей КазССР. Который тоже был расстрелян в тридцатых годах…
И моя бабушка Фатима Габитова сама несколько раз была в ссылке и во время войны тоже, подальше от столицы республики – Алматы… Её опекал на свой страх и риск Мухтар Ауэзов, классик казахской литературы, который знал и Биляла, и Ильяса… И у них тоже появился сын — Мурат Мухтарович Ауэзов, родившийся в годы войны. И как последний из сыновей Фатимы, оставшихся в живых на момент съёмок, он запечатлён в нашем фильме, и, говорит о своём старшем брате, которого он знает только по рассказам матери…
Примечательный факт: Джанибек был призван на фронт Суликамским военкоматом Свердловской области… Что он там делал, как там очутился так далеко от родины? Вот здесь никаких сведений нет. Можно только предположить, что оказался в тех краях «сын врага народа», скорее всего, не по комсомольской путёвке…
До войны он часто, учитывая специфику момента (у него были кратковременные аресты за хулиганство), умудрялся мотаться не только внутри Казахстана, а вплоть до Душанбе. Там жила долгое время Марзия Зейнулловна (Зайнуминовна) Ильдарова — средняя среди старших сестёр Фатимы. Разия, старшая сестра Фатимы и Марзии, кстати, всю жизнь работала учительницей в Джамбульской области., до глубокой старости. Ушла в 80-ые годы.
Так вот, Марзия в начале тридцатых годов прошлого века стала аспирантом Среднеазиатского коммунистического университета (Комвуза) в Ташкенте, преподавала там. Потом, до самой пенсии в 1958 году, занимала руководящие посты в парторганизациях республики в разных концах горной республики, являлась членом ЦК Компартии Таджикистана, награждена двумя советскими медалями, тремя Почётными грамотами Президиума Верховного Совета Таджикской ССР… Выйдя на пенсию в 60-х она вернулась в родину, и поселилась столице КазССР Алма-Ату.
Таким образом, все, кого я перечислил, имели прямую связь с тем, что мы называем сегодня глобально Казахстаном. Чего стоит такая деталь: Билял Сулеев прежде, до ленинской революции, учился в Оренбургской семинарии, Уфимском медресе «Гаклия», а в 1926 году оказался в числе пяти других казахских этнокультурных деятелей, принимавших участие в I Всесоюзном съезде тюркологов, проходившем в Азербайджанской ССР (26 февраля по 5 марта 1926 года). О том историческом съезде, на котором развернулась дискуссия о переходе с арабской графики на латинизированный алфавит, писали тогда многие газеты, а участники с разных концов Союза также оставили нарративы в региональных СМИ.
Если говорить в целом, то все они причастны к тому периоду истории, который впервые родил толику субъектности в форме Алашской автономии (1917–1920), — это когда вовсю шла Гражданская война как окончательная фаза распада Российской империи. Позже, в советский период, государственность развивалась от Киргизской АССР (1920) и Казакской АССР (1925) и затем до полноправной Казахской ССР (1936), ставшей основой современной независимой Республики Казахстан, члена ООН.
Особое место в этом восхождении казахов к такому статусу занимает, безусловно, участие во Второй мировой войне, победа в коллективе народов СССР над фашистской Германией и её союзниками, против которой восстал практически весь мир. В этом есть и вклад фамилии Сулеевых, в лице Джанибека Сулеева, который защищал своих братьев и сестёр, как родных по отцу, так и родных по матери, свою большую, местами жестокую, но Родину.
В нашем фильме германист, преподаватель немецкого языка алматинского Иняза Ильфа Ильясовна Джандосова-Джансугурова вспоминает, как к ним не раз заезжал до войны Джанибек Сулеев, общался с сестрёнками. А Мурат Мухтарович Ауэзов — о том, как Фатима Габитова в послевоенные годы рвалась в Смоленск, откуда пришла «похоронка» на её первенца, — но она скоропостижно ушла в 65 лет, в 1968-м. Не успела… Все её дети так или иначе состоялись и оставили свой заметный след на земле, в истории Казахстана.
Про Ильфу Ильясовну уже сказано было выше. Другая дочь, Умут Ильясовна Джансугурова, стала специалистом высочайшего уровня в патентоведении в сфере фармакологии;
Азат Сулеев — выпускник факультета тюркологии МГУ; Булат Ильясович Джансугуров — деятель кинематографии, главный редактор Гостелерадио Казахской ССР, первый секретарь Союза кинематографистов Казахской ССР (1981—1984), главный редактор Госкино Казахской ССР (1984—1987), маститый режиссёр документальных фильмов.
Самый младший в семье, Мурат Мухтарович Ауэзов, — филолог-востоковед по специальности «Китайская филология», депутат Верховного Совета Казахской ССР, член Комитета по национальной политике, развитию культуры и языка. Уже в эпоху становления РК представлял Казахстан в Пекине, имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника первого класса.
И вот, закольцовывая историю семьи, где сплелись одни из самых громких фамилий Казахстана, только можно представить, кем мог бы стать Джанибек Сулеев, старший брат своих братишек и сестренок, который отдал свою жизнь заних и за свою Отчизну. Он блестяще владел русским языком, более того, писал на нём стихи.
Несколько его строк вошли в фильм и в нём приведены…
— Здесь напрашивается вопрос: так какое место занимает Великая Отечественная война в формировании современной казахстанской идентичности? Какой вывод следует сделать сегодня?
— Это очень важный и принципиальный вопрос. С моей точки зрения, необходимо рассматривать Великую Отечественную войну как часть национальной истории Казахстана, а не исключительно как советское или внешнее наследие. Война стала важным фактором формирования политического и социального опыта казахского общества. Прошлое, каким бы оно ни было, должно стать основой для рационального понимания нашего места как в истории прошлого, так и истории будущего…
Как бы то ни было, Великая Отечественная война остаётся одним из ключевых событий в исторической памяти казахского народа. Попытки свести её значение только к героизму или только к трагедии неизбежно ведут к упрощению образа прошлого и абсолютно ненужному для всех нас (казахов) идеологическому раздраю.
Поэтому наиболее рациональный путь заключается в признании всей сложности исторического опыта. Уважение к подвигу фронтовиков и тружеников тыла должно сочетаться с честным осмыслением противоречий советской эпохи. Лишь такой подход способен укрепить общественное согласие, сохранить историческую память и тем самым предотвратить раскол в массовом сознании казахского социума.
— «Советский солдат Джанибек Сулеев» — в полном смысле этого слова личный проект. Вы сами искали финансирование, вели съёмку и монтировали материал. Кто из казахстанских и российских коллег на разных этапах реализации проекта оказывал Вам посильное содействие?
— История самого фильма, как он задумывался, как планировался, как снимался, — довольно интересна со многих точек зрения. Так вот, теперь перехожу непосредственно к нашему скромному фильму…
К концу десятых каждая дата, связанная с окончанием Второй мировой войны, и тот факт, что уже не было отца, Умут Ильясовны, Булата Ильясовича, старели на глазах Ильфа Ильясовна и Мурат Ауэзов, — я всё чаще и чаще вспоминал о своём тёзке, о человеке, в честь которого меня нарекли Джанибеком… Такой незакрытый гештальт. И в 2018-м, соответственно, понимая, что грядёт круглая дата — 75 лет Великой Победе, — я начал качать эту тему в голове.
Было совершенно ясно, что организовать солидную, упакованную бригаду для солидного документального кино, само собой найти финансирование — я бы не смог в силу определённых обстоятельств. Когда мне специалисты объясняли на пальцах и нюансы, и каркас проекта, и, в конечном счёте, необходимую сумму, требуемую для съемок, монтажа — мне хотелось застрелиться. Благо нечем было. Но я зарядился как ни на что в этой жизни, прямо почувствовал — или сейчас, или никогда.
Вместе с тем сразу скажу: без участия, без помощи именно российской стороны, ничего не было бы… От слова «совсем».
Будучи журналистом по профессии, особенно в том десятилетии, мы пытались и местами получалось «делать» журналистику в виртуальном пространстве, имели несколько сайтов. Некоторые из них уже, собственно, и не наши, но как бренды по-прежнему существуют. Например, SPIK.KZ.
Одним словом, это сейчас я пенсионер, инвалид третьей группы — но тогда, что называется, шел со своими коллегами и друзьями по профессии в ногу со временем. А ещё с нулевых несколько раз бывал с коллегами в Москве, обменивались материалами, например, с Информационно-Аналитическим Центром МГУ, Политологическим центром «Север-Юг», помимо хозяев круглых столов и других мероприятий, общались с азербайджанцами, армянами, со своими соседями по зоне Центральной Азии. Я, например, никогда не был в Ташкенте, но именно в те годы в Москве познакомился с коллегами, с аналитиками из Узбекистана. И где-то в году 2018 выпал случай поговорить с людьми, имеющими отношение к ИАЦ МГУ: мол, помогите с логистикой, авиабилетами, с дорогой в город-герой Смоленск, всё остальное — съёмки, монтаж — с нас. Видимо, тот факт, что я взялся сделать съёмки силами всего двух человек, подкупил коллег.
В 2019 году, ближе к осени, я с сыном Арыном, племянником нашего героя, выпускником факультета операторов кино и ТВ Казахской национальной академии искусств, совершаем вояж по маршруту Алматы — Москва — Смоленск — Москва — Алматы. Деньги на дорогу дали родственники и друзья. У нас была одна камера, разумеется, не киношная, а обыкновенная телевизионная «сонька» с пушкой. Никаких навороченных микрофонов и прочего оборудования… Одной камерой! На всё про всё ушло не больше пяти дней. Досъёмки и монтаж, понятно, делали уже не спеша.
Товарищи, которые писали текст и озвучивали закадровый текст, — тут ни о каком гонораре и речи не стояло. Так же и другие люди, которые запечатлены в кадре и говорили… — от политолога Эдуарда Полетаева до муллы Исторической мечети г. Москвы, который прочёл поминальную молитву по покойному Джанибеку и также ушедшим к моменту съёмок его близким родным: отцу, матери, братьям и сёстрам…
По сути, фильм получился международным, в высшей степени независимым (инди-кино?) по сути. Другими словами, сам фильм был сделан легко и просто в самом позитивном смысле. Но человек предполагает, а действительность располагает: из-за «ковидного режима», грянувшего аккурат в 2020 году, разрушились многие планы, связанные с этим докфильмом. Хотя упоминаний о фильме я встречал достаточно много как в российских источниках, так и в наших, казахстанских.
— После окончания войны останки из фронтовых захоронений, в том числе Вашего родного дяди, были перевезены в посёлок Прежевальское Смоленской области, где открылись несколько воинских кладбищ. Работая над фильмом, Вы не были уверены в том, сохранилось ли имя родственника на мемориальной плите. Спустя шесть лет удалось решить этот крайне важный для семьи вопрос?
— Удалось. Но прежде было крушение планов в отношении участия в фестивалях, посвящённых 75-летию Великой Победы в 2020 году, — и это как-то сильно подкосило наш энтузиазм.
Нам советовали обратиться на телевидение, коммерческое и государственное. Были попытки, но они то ли слабые были, то ли, как бы это печально не звучало, не заинтересовало. Я даже не помню, кто тогда был министром информации и культуры РК…
Но пролетело пять лет, и в прошлом, 2025 году, в год 76-летия Победы, я наконец собрался до конца выяснить вопрос, некогда поставленный в фильме. По совету известного нашего политолога и аналитика Данияра Ашимбаева я связался с Посольством РК в РФ с просьбой помочь прояснить данную ситуацию.
Как выяснилось, то, что обещали мне смоляне из местной ветеранской организации, — было сделано. Я получил фотокопию из Посольства РК в РФ в виде официального письма-ответа МИД РФ по данному поводу.
И было не только официальное письмо, были предоставлены фотографии того, что имя Джанибека Сулеева выбито на плите одной из братских могил советских воинов! Прямо гора упала с плеч.
— Получается, что документальный фильм в каком-то смысле помог восстановить историческую память о воине-герое?
— Безусловно. И не в каком-то смысле, а в прямом. Это первое.
Второе — я не просто надеюсь, а уверен, что чем дальше в историю уходит Вторая мировая, а для некогда единой страны СССР Великая Отечественная война, — мне кажется, он (этот фильм) не затеряется и ещё найдёт зрителей, критиков, исследователей, которые его посмотрят… Даже в контексте того, что он сделан именно в 2020 и был посвящен 75-летию Победы.
— Насколько современной казахстанской молодёжи близка тема общего исторического прошлого?
— Восприятие есть, но оно заметно изменилось. Пресловутый геополитический контекст сегодняшнего дня смещает акценты. Память о подвиге предков сохраняется на каком-то уровне через семейные истории, акценты в сторону казахстанского патриотизма, как на общечеловеческую трагедию и подвиг именно казахстанцев (с акцентом на национальные дивизии, героев-казахстанцев, вроде Бауыржана Момыш-улы или Рахимжана Кошкарбаева).
Думаю, сегодняшняя молодёжь и в других бывших республиках склонна воспринимать события 1941-1945 годов как исторический факт очень далёкого прошлого. Живых свидетелей и ветеранов почти не осталось, из-за чего для молодых людей эта война становится, повторюсь, всё более далёким историческим событием.
— Как Вы оцениваете современный уровень казахстанского кинематографа? Какие жанры наиболее интересны казахстанской аудитории?
— Попытаюсь ответить лично от себя, но ответ будет, возможно, размытым. Я тут хвастаюсь, что с одной камерой можно снять документальный фильм, с каким-то своим особым настроением, чёткой фабулой… Но сегодня же киностудию, «съёмку» можно делать с помощью ИИ и прочих прибамбасов, можно скроить, не выходя из одного помещения. И можно наворотить такого, что мало никому не покажется. Но нужен, возможно, всего-то один креатор, главный маг, которого никто не сможет переплюнуть. Либо группа из сплошных талантов. Как и в любом деле. Мало уметь разбираться в технологиях, находить средства, нужно в человеческом черепе иметь сценарий, а ещё лучше — написанный и переложенный на бумагу, в файл. Нужны сценарии.
— Перечислите меры поддержки, на которые могут рассчитывать казахстанские кинематографисты, в частности начинающие? Где творческая молодёжь находит средства для реализации своих проектов?
— Насколько я в курсе, есть две категории. Государство пытается выдавать гранты для кинотворцов. Но возникает вопрос — а когда эти снятые и снимаемые прямо сейчас произведения начнут рвать некие рынки, фестивали? Ну вот прямо громко. Есть успехи, но они всё-таки локального уровня, а не мирового.
С другой стороны, есть, скажем так, кинематографисты, которые работают в частном порядке и подряде, их площадка — это те же стриминговые платформы. Те самые платформы, которые через интернет попросту убивают ТВ.
Соответственно, ничто не возникает из ничего, в них вкладывается частный капитал. Допустим, Тимур Турлов. К слову, он в своё время, в начале десятых, кажется, переехал из Москвы в Алматы и теперь является казахстанским бизнесменом.
Этот известный предприниматель, основатель и глава международного финансового холдинга Freedom Holding Corp., совместно с Фондом президентских инициатив «Дара» и другими инвесторами ещё несколько лет тому назад объявлял о финансовых вложениях в развитие медийной группы Uni-Q Group, которая развивает новый казахстанский онлайн-кинотеатр.
Одним словом, жизнь в каком-то смысле бьёт ключом, я про выделение денег на кинопроекты. Некоторые проекты стреляют. Например, «День сурка» на казахский лад, речь о фильме «Кайтадан» (т.е. «Снова и снова»), где малец проживает один и тот же отрезок времени.
Вот он собрал в прокате миллиард тенге. Для огромного Казахстана, в котором население не превышает двадцати с половиной миллионов населения, из которых отнюдь не все ломятся в кинотеатры, — это солидная сумма.
Но тут есть одна закавыка, которая может случиться… Я несведущ в конкретных цифрах, но я журналист, и до меня долетают некие слухи, мнения о том, что будто есть масса работ, проектов, без различения, на госденьги они снимались или на частные, которые — по той или иной причине — не доделываются до конца либо отправляются на метафорическую полку. Может, я ошибаюсь, но есть ощущение какого-то пузыря, который становится всё больше и больше и может, как водится, взорваться. И тогда наступит кризис в сфере желаний «забабахать киношку». Следовательно, тех, которые выстреливают, как бы, единицы.
Т. е. деньги вкладываются по местным меркам сравнительно немалые, но есть смутное ощущение, что некие суммы зависают без итога, без результата.
— Есть ли перспективы для более тесной коллаборации между казахстанскими и российскими кинематографистами, на ваш взгляд?
— Разумеется, есть. Но именно в текущую эпоху, если честно, есть моменты, которые, прямо скажем, мешают этому. Вместе с тем есть же всякие виды коллаборации. Ну, допустим, обоюдный прокат кинофильмов. Понятно, что у России кинопродуктов, наверное, больше, но пропорционально, пожанрово и т. д. — это будет считаться коллаборацией? Ну как минимум.
Есть такой киноактёр Аскар Ильясов. Он снимается в нехилых современных российских сериалах, таких как сага о смутных 90-х на Дальнем Востоке — «Лихие», а недавно в свет вышло драмеди «Паша», фоном для героя которого служит Москва. Такие примеры тоже ведь можно отнести к коллаборации.
— Насколько востребован в Казахстане жанр кинодокументалистики?
— Насколько я понимаю, это очень благодарный жанр, вечный. И у вас. И у нас. И в целом — в мире. В конце концов, паровоз, мчащийся на первых в истории синематографа зрителей, — был чисто документальным кинокадром.
— Вы принимали участие в создании и работе таких сайтов общественно-политического направления в Рунете, как: Navigator (Zonakz.net), Dialog, SPIK, Contur и т. д. Как менялась казахстанская интернет-журналистика за прошедшие четверть века? В чём её сходство и отличия от работы российских коллег?
— Сейчас расширились всякого рода технологии, которые помогают продвижению продуктов. Мы уступаем вам примерно в 10 раз (грубо говоря) по численности населения. А следовательно, и по густоте, так сказать, проектов.
А так, русский язык в Казахстане по-прежнему выполняет функцию важнейшего средства межнационального общения, деловой, научной и повседневной коммуникации. И согласно Конституции Республики Казахстан, в государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык.
И именно русский язык как коммуникация не сдаёт своих позиций в качестве поставщика идей, новостей и пр. по многим вещам, включая сферу киноискусства, киноновостей.
— Назовите наиболее оптимальные условия, в которых существовали бы совместные казахстанско-российские медиапроекты, призванные сформировать объективное общественное мнение, помочь аудитории обеих стран (в особенности молодой) лучше узнать друг друга?
— Очень сложный вопрос. Ну что такое кино, медиа и любой другой проект такого рода? Это прежде всего люди, и не просто люди, а личности. С другой стороны, личность как сплав понятий, взглядов, убеждений должна быть креативной и упорной, с соответствующим багажом универсальных знаний, с большим интересом — кто-то к России, кто-то к Казахстану и к миру в принципе.
Точки соприкосновения, кроме семитысячной госграницы, которую в год пересекает не менее трёх с половиной (а скорее всего, больше) миллионов человек, были, есть и объективно будут. Есть ещё одна причина — в России живут в нескольких областях казахи, и это исторически, если можно так сказать, коренные жители России.
В Казахстане живёт, выше уже отмечалось, три миллиона русских, а кроме них — представители ещё других славянских народов — украинцев, белорусов. А татары? Российская Федерация многонациональна, но и унитарный Казахстан многонационален. Вот что сближает два государства.
Но не стоит забывать о том, что сегодня, к сожалению, появляются вещи, которые не способствуют тому, о чём мы говорим и говорим с положительной позиции. Речь идёт о дипфейках с изрядной порой долей провокационных «заявлений». Об этом, например, говорилось на недавнем III Российско-Казахстанском медиафоруме в Санкт-Петербурге.
