Казахская загадка. Часть II

Дата:

Интервью с политологом Данияром Ашимбаевым.

Продолжение. Начало здесь.

– Продолжим… А можно еще раз подробнее к тем исследованиям и, определенным научным спорам прошлого века, в свете поднятой темы? Они ведь буквально бушевали?

– Пожалуйста. Напомню, во второй половине XIX в. российские историки и этнографы сошлись на том, что казахи возникли в XV–XVI вв. и «составились из разных народностей, с заметным преобладанием тюркского племени, что отразилось и на чертах их лица. У них можно встретить все переходы и оттенки, начиная от чисто монгольского очертания лица калмыка до типических черт кавказского племени». Это я цитирую энциклопедию Брокгауза и Ефрона. Именно на базе этих исследований была построена первая книга по истории казахов, изданная в СССР. Речь тут снова идет об «Очерках по истории казак-киргизского народа», изданных в 1925 г. и написанных Александром Чулошниковым – первым председателем Общества изучения Киргизского края. По его мнению, казахи – это «ничто иное, как конгломерат различных тюркских монгольских племен, имевших некогда самостоятельное существование, и только каких-нибудь 350–400 лет тому назад сплотившихся в нечто однородное и цельное под объединяющим воздействием окружающей их вольной беспредельной степи». Но работа Чулошникова вызвала негативную реакцию у части национальной интеллигенции; ее (как и дореволюционные книги) объявили «проявлением тенденциозности, духа противоречия, обслуживания и обоснования преступной политики царизма».

Одним из первых ответов можно смело считать известнейший труд Мухамеджана Тынышпаева «Материалы к истории киргиз-казакского народа» (1925 г.). Так вот, его особенно возмутил тезис Чулошникова о том, что «всякие попытки искать самостоятельное существование казакской народности ранее XV века заранее обречены на неудачу». Тынышпаев методично привел всевозможные созвучия слову «казах» в исторической литературе, вплоть до античности; категорически отверг связь трактовку «беглеца»; указал на прямую преемственность казахских родов с древними племенами. Общий вывод таков: тюркское племя «алчын» вышло с Алтайских гор до V в. до н.э. Потом они стали называться «казаками», расселись по всей степной зоне, фигурировали под разными неправильными названиями, собирали в свой состав различные древние племена и были консолидированы Хак-Назаром.

– А какие еще были похожие случаи, когда историки метали в друг друга критические стрелы?

– …Их немало было. Так работа Тынышпаева, в свою очередь, вызвала негативную реакцию у другой части республиканской элиты. Ее ответом стала книга Санджара Асфендиарова «История казакского народа», вышедшая в 1935 г. Этот автор едва ли огнем и мечом прошелся по «историкам местного националистического лагеря», указав, что «исходя в принципе из той же расовой теории, они подчеркивают «великую» роль народов Азин, в частности тюрко-монгольской расы. Современные народы Востока наделяются ими «великими предками», которым нужно подражать, роль которых нужно воскресить. Так на базе прошлого, на базе истории куется националистическая буржуазная идеология – подновленный панисламизм и пантюркизм. Таков подход буржуазных историков к вопросам истории Центральной и Средней Азии». Таким образом, Асфендиаров, разбирая историю казахов уже с точки зрения марксизма, пишет: «Ряд названий племен и родов, существовавших в то отдаленное время, сохранился до настоящего времени у казаков, ногайцев, отчасти у узбеков и других тюркских н монгольских народностей в качестве родовых названий (уйсын, дулат, найман, кипчак и т.д.). Это обстоятельство давало повод историкам-националистам утверждать о древности происхождения казаков и даже о происхождении от казаков всех остальных народов». По его мнению, «эта националистическая, антимарксистская концепция должна быть разоблачена до конца».

Относительно изысканий Тынышпаева Асфендиаров был весьма ехиден: «Если искать во всех языках слова, сходные со словом «казак», то действительно можно выдумать вывод о всемирном распространении казаков. Чем, например, хуже тынышпаевских примеров было бы утверждение, что, так как в Америке есть штаты «Канзас» и «Арканзас», а в Аравии город «Каза», то несомненно там некогда жили казаки? Или догадки о том, что англичане несомненно потомки казаков, ибо английское «тори» (консерваторы) не что иное, как видоизмененное казанское «торе» (султаны)?».

Сам Асфендиаров образование казахского народа объясняет социально-политическими условиями: «О казаках, как об обособившемся народе, можно говорить лишь с того момента, когда закончился процесс прочного овладения Волгой, правым берегом Урала и Западной Сибирью Московским царством, с одной стороны, и с другой, – процесс окончательной ассимиляции узбекского союза оседлыми элементами Туркестана. Этот процесс окончательно замкнул оставшиеся кочевые тюрко-монгольские роды и племена на территории Казакстана. С завершением этого исторического процесса начинается консолидация казакской нации, происходящая в настоящее время уже в совершенно иных условиях – в обстановке диктатуры пролетариата».

– И что в итоге то?..

– Для отечественной историографии, собственно для казахов в целом, безусловно, одинаковы ценны и Тынышпаев, и Асфендияров. Но вместе с тем, рождается понимание того, почему Тынышпаева в современном Казахстане регулярно переиздают, а труд Асфендиарова последний раз издавали… 30 лет назад… Кстати, интересно, что именно Асфендиарову доверили писать очерк истории Казахстана для 1-го издания «Большой советской энциклопедии», но одновременно, теперь уже он тогда же попадает под критику сверху, как представитель «школы Покровского» – прежнего главного историка и обществоведа страны, обвиненного посмертно в «левом уклоне».

В 1936 г. вышла книга Турара Рыскулова «Казакстан», посвященная 15-летию республики, где этот видный деятель дал свою трактовку. По словам зампреда Совнаркома РСФСР, «Казахи появились на исторической арене в XI веке. До этого на территории современного Казахстана пребывали другие племена и народности. Так, например, найденные памятники старины (городища, древние могилы, орудия из камня, меди, бронзы и т.д.) говорят за то, что здесь когда-то жил довольно развитой народ. За 200 лет до Р.X. (по указанию китайских историков) в крае появилось племя усунь или уйсунь (которое по некоторым данным считается предками одноименных племен теперешней старшей орды), а в 177 г. после Р.X. страну занимали гунны, двигавшиеся на запад; в VII веке с Алтая спускаются уйгуры, образовавшие тогда свою империю, а потом появляются одно за другим различные тюркские племена… Древнее происхождение казахского народа и место, откуда он впервые вышел, не установлены Но тем не менее, о казахах известно было еще в глубокой древности. Местопребывание их указывается в разных концах пространства между Черным морем, Сибирью и Монголией. О «казахах», «асаках», «алчинах» и т.д. говорится в китайской, арабской, персидской и других летописях». Как можно заметить, тут мы уже видим, скорее, отголоски работ Тынышпаева.

Впрочем, в последующие годы и Тынышпаев, и Рыскулов, и Асфендиаров были репрессированы…

– А Чулошников?

– Умер в блокадном Ленинграде.

– И на сцену вышел Бекмаханов?

– А вот и нет. Бекмаханов был несколько позже. Потому что следующая крупная работа принадлежит Михаилу Вяткину. В 1941 г. он выпустил в Москве монографию «Очерки по истории Казахской ССР», в которую вошли первые материалы масштабных археологических работ, развернутых в регионе, а также печальный опыт предшественников. Оценивая влияние древних племен на вошедшие в состав казахов рода Вяткин дает достаточно интересную оценку: «Как ни плохо изучен до настоящего времени этногенезис казахских племен, но то, что известно, не оставляет сомнения в том, что племена и роды, населявшие степи Казахстана, – это не родовые союзы, а аймаки, т.е. соединение обломков различных родовых союзов. Не всегда ясно, обломки каких именно старинных родовых союзов образовали тот или другой аймак, но нет оснований сомневаться в смешанном характере этих родов. Такое смешение происходило еще в домонгольский период и, несомненно, было ускорено и углублено монгольским завоеванием. Процесс смешения, конечно, не означал, что не могли сохраниться обломки прежних кровно-родственных союзов, где это смешение сказалось в наименьшей степени и которые по своему составу близко стояли к прежним кровно-родственным союзам».

Вяткин продолжает: «Совершенно очевидно, что время возникновения казахской народности нельзя отожествлять со временем появления исторических сведений о- тех или других племенах, из состава которых складывалась казахская народность. Ряд этих племен имеет весьма древнюю историю (например, уйсуны, отождествляемые с древними усунями, канглы, дулаты и др.). Основное в определении народности – язык… Образование казахского языка, как языка особой национальности, отличной от других среднеазиатских пародов, могло произойти лишь в процессе формирования хозяйственных, социальных и политических особенностей быта казахов».

Эти же тезисы легли в основу изданного спустя два годы первого тома «Истории Казахской ССР» под редакцией Абдыкалыкова и Панкратовой. Но именно Вяткин является основным автором книги.

– Это та самая «История», вокруг которой разгорелся политический скандал?

– Да. И тут необходимо пояснить ряд моментов.

Во-первых, «История КазССР» была первой из готовившихся историй национальных республик. И сходу возникла проблема «приватизации» древних цивилизаций, культур и исторических деятелей, у которых даже географически было более одного наследника. Центр пытался этот процесс как-то систематизировать, но до самого последнего дня существования СССР это так и не удалось. Там, где центр вводил идеологические ограничения для историков, в дело тут же вступали писатели и поэты. Причем, ограничения обходили простым способом – приглашали писателей из центра. В частности, все знают исторический роман Сергея Бородина о Тамерлане, который по сути «закрепил» его за узбеками. Есенберлин обеспечил попытку «захвата» Золотой Орды, Сулейменов – половцев (кипчаков) и шумеров, Алимжанов – аль-Фараби, Симашко – Бейбарса, Джандарбеков – Томирис и так далее.

Во-вторых, увлечение национальным историческим строительством началось на достаточно идеалистической основе, куда входили идеализация прежнего быта и культуры, отсутствие политических оценок тех или иных исторических фигур, произведений литературы и искусства. Жесткие научные и идеологические дебаты 1940–1950-х гг. должны были придать национальным историям и культурам классовый характер и осудить те явления, которые не соответствовали советской этике и идеологии.

В-третьих, Москва с середины 30-х годов взяла курс на определенную русификацию Советского Союза и интеграцию национальных республик в один народ. Прежний курс, который можно было назвать «Россия – тюрьма народов», сменился на «Россию – собирателя народов». Если в 1920–1930-е гг. делался упор на революционные традиции всех национальных групп, в частности, на выявление национально-освободительных движений, то вскоре выяснилось, что этот «левый уклон» играет дезинтеграционную роль, стимулируя национализм и межнациональные конфликты. Поэтому была проведена ревизия движений. Скажем, Срым Датов и Исатай Тайманов остались как позитивные фигуры, а вот Кенесары был признан реакционным: ибо выступал против объединения Казахстана с Россией, воевал за восстановление ханской власти, да и к тому же был камнем преткновения в казахско-киргизских отношениях. Напомню, что последний хан восполнял свои ресурсы грабежом киргизских аулов, за что и был ими убит. Вот, собственно, тут Бекмаханов и пострадал.

Данная работа проводилась практически по всем республикам с целью выработать взаимно непротиворечивую, позитивистскую историю. В частности, под «критику» попали Золотая Орда, Хазарский каганат, эпосы об Эдиге и Коркуте. Позже, в 1950–1960-е гг. большую часть самых одиозных запретов тихо сняли.

– А как это повлияло на представления об этногенезе казахов?

– Уже во второй половине 50-х гг. выработалась точка зрения, по которой казахский этногенез спокойно себе шел на базе ранее живших на этой территории народов, включая саков (которых начали называть частично тюркоязычными). Исходили из тезиса, что в основе казахов лежали тюрки-кочевники (впрочем, не отказываясь жестко от оседлого и урбанизированного населения). Потом пришли монголы и замедлили «естественный ход казахского этногенеза», да еще и сильно повлияли на антропологический тип будущих казахов (усиление монголоидности). Но все равно растворились в тюрках, а с образованием Казахского ханства и национальная консолидация подоспела.

В школьном учебнике по истории Казахстана авторства Бекмаханова говорилось: «Образование казахской народности заняло длительный период времени. В основу казахской народности легли племена усуней, канглы, джалаиров, кипчаков, найманов, дулатов, аргынов, огузов, уаков и других. Они имели общую территорию, были близки между собой по уровню развития хозяйства и культуры и говорили на одном языке. К XIII веку сложились необходимые условия для объединения различных тюркоязычных племен в народность. Но сложение народности было задержано нашествием монголо-татар».

Аналогичное мнение указано и в вышедшем сразу после обретения независимости очерке «История Казахстана» под редакцией Манаша Козыбаева (1993 г.). Отмечалось смешение автохтонного европеоидного типа и пришлого монголоидного. Основной вывод был характер для официальной истории: «В XV–XVI вв. в основном завершился многовековой процесс формирования казахской народности и ее этнической территории. Фактически в тех же пределах, в которых размещались казахи и в последующие века. Этническую основу казахской народности… составили многочисленные разноязыкие в прошлом племенам народы, от саков, усуней, кангюев, гуннов, тюрков, тюргешей, карлуков, огузов, кимаков, кыпчаков до найманов, аргынов, киреев, конгратов, джалаиров, дулатов и многих других, обитавших в разное время на территории Казахстана… Сложение… казахской народности органически обусловлено эволюцией и взаимосвязью хозяйственных форм кочевого скотоводства и оседлого земледелия, а также городской культуры, прогрессивными изменениями в общественных отношениях».

То есть вопрос о доминирующей роли тюрков или монголов несколько отпал, сакские и тюрко-монгольские племена были уравнены в статусе, а огромные археологические и антропологические исследования дали большой материал, объединенный порой лишь административными границами. Но в рамках принятой в СССР подхода все они стали совокупностью предков казахского народа. Напрямую так не говорилось, что логические цепочки были выстроены достаточно аккуратно.

С таким багажом история дожила до Независимости с тем дополнением, что периодически пытался доминировать та или иная родовая группа историков, которая несколько гипертрофировала роль своих потенциальных предков. В частности, можно указать на уйсуней и кипчаков. Особенно популярен «кипчакский миф». Его сторонники постулируют, что монголы растворились именно в кипчакской среде и именно она стал основой казахского этногенеза, а кипчакский диалект – основой казахского языка. С обретением Независимости история ушла в мифотворчество и идеологию, где и пребывает по сей день.

Окончание следует

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Поделиться:

Подписаться

Популярные

Похожие темы
Похожие

Ушёл дорогой вечности…

Какое наследие оставил Казахстану Мурат Ауэзов.

Миллиард в бензобаках: схему незаконного оборота ГСМ выявили в Алматы

В Алматы выявили схему незаконного оборота нефтепродуктов.

Госслужащих будут отбирать по-новому в Казахстане

Государственных служащих будут отбирать по-новому в Казахстане. Об этом сообщил заместитель председателя Агентства по делам государственной службы (АДГС) Азамат Жолманов.

Президент Малави обещает использовать все ресурсы для поиска пропавшего самолета

Президент Малави Лазарус Чаквера заявил, что готов задействовать все имеющиеся ресурсы для поиска самолета, на борту которого находился вице-президент Саулос Чилима со своей командой.